Флаг и герб

Приоритетные национальные проекты России
"Фонд поддержки стратегических исследований и инвестиций УрФО"

Перейти на основной сайт
ИА ИНВУР Логотип Инновационного портала УрФО

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг ресурсов "УралWeb"

Rambler's Top100



Спецоперация или реформа

Добавлено: 2013-10-07, просмотров: 997


Опасно ли в Эстонии бороться за право учиться на русском языке?

Текст: Ядвига Юферова (Таллин-Москва)
В Таллине уютно, беспробочно, ресторанно, старинно. Страна с населением в миллион триста тысяч принимает в год более 4 миллионов туристов. Правда, большинство из них задерживаются тут меньше, чем на сутки, заскочив из соседней Финляндии (от Хельсинки до Таллина каких-то 70 километров) или заходя в Таллинский порт на гигантских круизных лайнерах.

Ну а если тут задержался на целую жизнь? Ты тут родился. И уже не в первом поколении. Как чувствуют сегодня 30 процентов русскоязычных граждан, составляющих население современной Эстонии? Как страна - член Евросоюза и НАТО - гарантирует им гражданские права, и самое чувствительное из них - учебу на родном русском языке?


Нельзя представить, что в эстонском лесу водится только один зверь, на лугу растет только один цветок. Так же трудно представить, что в центре Европы право имеет только один язык. Фото:Ядвига Юферова/ alf.ist.ru

Международный медиа-клуб "Импрессум" стал по этому поводу актуальной дискуссионной площадкой, на которой встретились учителя и правозащитники, эстонские журналисты и московские гости: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты", Галина Сапожникова, обозреватель "Комсомольской правды", Игорь Тетерин, издатель "КП" в Таллине, и автор этих строк в роли организатора Международного Пушкинского конкурса для педагогов-русистов. Прошел своего рода общественный педсовет по просьбам учащихся и их родителей, настаивающих на своем неотъемлемом праве на родную речь.

Петр Положевец: Мои эстонские коллеги говорят о давлении на русские школы, о тенденции закрыть или сократить их. Об обязательном 60-процентном преподавании предметов на эстонском языке. Но мировая практика показывает другое. У вашего соседа, в Хельсинки, замечательная русско-финская гимназия, где практически все предметы преподаются на русском, хотя русских там проживает менее процента. А 5-процентные шведы имеют право на свой государственный язык в Финляндии. Опыт существования школ на трех языках есть в маленькой Андорре (хотя там всего 72 тыс. населения), достойная система полиязычия в Бельгии и в Швейцарии.

В центре Европы в эпоху глобализации и мультикультуризма, открытых границ и миграции вряд ли может выжить моногосударство, оно впитывает в себя другие культуры. Тем более если речь о великой культуре соседа, с которой духом и речью связан каждый третий житель Эстонии. Каждое государство вправе вести речь об интеграции, но тотальная практика ассимиляции часто вызывает протест.

Петр Положевец: Совершенно согласен. Возрождается интерес к русскому языку в странах Восточной Европы. Еще больше - в странах Юго-Восточной Азии. Прагматичные причины. Молодые люди хотят вести бизнес и сделать карьеру. А что, в Эстонии нет прагматиков? Зачем терять великий опыт преподавания русского?

Яна Тоом, депутат парламента Эстонии (Рийгикогу): Лично моя история очень простая. У меня пятеро детей. Четверо из них учились в русской школе. Как родитель, я знала, что там происходит: в тот момент стала вице-мэром Таллина по вопросам образования, культуры, интеграционной политики. И первый вопрос, который задала директорам русских школ: как у нас дела с переходом на 60-процентное обучение предметов на эстонском? Мне сказали: все прекрасно. Все понимали, что существует политическая воля, принято решение, надо выполнять. Но каждый, видимо, надеялся как-то это пересидеть. Мы эту лодку раскачали, стали подавать ходатайства о сохранении русского языка в гимназиях… Может быть, не все знают, ходатайство попечительского совета школы должно поддержать местное собрание и утвердить правительство.

В результате и у меня, и у нынешнего вице-мэра - неприятности с полицией безопасности. Русским школам от этого лучше не стало, потому что всем отказали одновременно и стали их давить. У нас было 11 школ, которые подали ходатайство, теперь их осталось 4, которые настаивают на этом праве.

В приватной беседе один из директоров заметил: кошелек в руках у министерства образования. Поэтому многие отказываются от участия в борьбе за русскую школу.

Яна Тоом: Да, это так. Можно сколько угодно сетовать, что мы плохо стоим за свои права. Я знаю по опыту, когда мы думаем, а не вывести ли нам людей на улицу, но в итоге выходят старушки с плакатиком: "Хочу учиться на русском языке". Это очень мило, что старушки хотят учиться. Дети, как мы знаем, учиться обычно не хотят - ни на русском, ни на китайском, ни на каком другом. Потому что это дети, и они ленивы. А учителя в полной зависимости от министерства образования. А дорогие родители ведут себя так: какое безобразие, сейчас мы напишем письмо протеста. Пишут его часа полтора, потом боятся его подписать, потом расходятся. Одним словом: помогите, только мы не скажем, как нас зовут.

А сколько сегодня остается русских школ?

Яна Тоом: В данный момент в Таллине 22 русских гимназии, на эстонский язык обучения по закону перешли уже все. Но кто-то перешел хорошо, а где-то преподают замечательные предметы на эстонском языке - основы движения на открытом воздухе, основы кулинарии и т.д. То есть они набирают необходимые часы, при этом дети по-эстонски говорят плохо. Вопрос не в том, что мы не хотим его учить. Вопрос в том, как это делается. Нет педагогических кадров, нет учебников. Которые есть - не адаптированы, нет терминологии.


Если в учебнике родной речи дают задание расчленить розовую свинку, если Красная Шапочка - это тетка с бутылкой, то как не возмутиться родителям такими учебниками? Фото:Ядвига Юферова

Мярт Сультс, директор Таллинской художественной гимназии: Вы говорили о финском опыте, но в 90-е годы они перенимали наш эстонский опыт, все законодательство, только выкинули историю и обществоведение. Наши же выкинули устоявшуюся модель образования к чертовой матери, сказали, что это вообще лишнее, это социалистическое.

Русские школы говорят, что я сволочь, уничтожаю русские школы, потому что я набираю русских детей, а детей и так мало. Эстонские школы говорят, что я вообще сволочь, я очернил эстонскую школу. Мои - и русские дети, и эстонские дети. У нас вообще не важно, под какой национальностью ты ходишь. У нас драки нет. Драка в политике и в комплексах политиков. Они делят рынок. Для них образование - бизнес. А страх остаться без работы остается учителю. Эстонский преподаватель на улицу не выйдет, русские преподаватели тем более не выйдут. Сейчас объявили, что повысилась заработная плата до 715 евро, но доплату за классное руководство снимают, дополнительную работу снимают, и это все ложится на 715 евро.

Я работу министерства образования называл уже 10-12 лет геноцидом против своего народа. Это методически уничтожается интеллигенция, как русская, так и эстонская. Как будто кто-то заказывает эту работу. Вот мы встречались, латыши моего возраста, литовцы и я. Все говорят отменно на русском языке. Но мы три часа мучились на английском языке.

Сергей Гаранжа, директор Таллинского Линнамяэского русского лицея: Почему так поступают с образованием? Потому что в образовании задействована самая беззащитная категория. Мужики не идут в школы на 715 евро. Да, конечно, мы можем говорить: министр один плохой, второй… Но попечители, за небольшим исключением, молчат, родители молчат, ну и над нами строят всевозможные эксперименты по переходу, по переводу, по погружению, по всплытию и т.д. Мы должны сами что-то делать.

У меня самая большая школа в республике: если у других 500-600 учеников, у меня опять 1100. Я в этом году смог открыть 10 первых классов. У нас, как я говорю, своя колея, мы не вброд, не в обход, а идем своей колеей 25 лет, и это приносит результаты. Мои ребята, начиная с 10-го класса, в классах экономики посещают предприятия, заключаем договора, и они едут стипендиатами обучаться, в том числе в Россию, чтобы потом вернуться сюда, в Эстонию. Где родился, там и пригодился. А не туда, куда большинство едет и потом не возвращается. И вот здесь мы как раз переходим из политики языка в методику языка. Дайте нам, профессионалам, каждой школе выбрать путь для того, чтобы выпускники были успешными.

Мало часов русского языка? Плохо, что мало. Но давайте тогда искать. Для этого 8-е классы у меня обязательно едут в Михайловское. Осенью вывозим наши 10-е классы в Царскосельский лицей, в Эрмитаж. Если мы говорим, что у нас очень хороший музей "Александр Сергеевич Пушкин. Век 20-й", то нельзя его учить по книгам тогда, когда через границу великолепные условия, и нас там принимают как дорогих гостей.

Говорят, что когда вы приезжаете в Санкт-Петербург, просите детей говорить, что они из Псковской области.

Сергей Гаранжа: Да. Потому что у нас будут за музей брать кратно больше. Это детали, но они как-то затрагивают очень. И ты тогда понимаешь, что ты и там не нужен, и здесь о тебе тоже не особо хотят заботиться. У Пушкина есть такое слово, стояние. Надо - стоять, выстоять, противостоять. Мы выстоим, и все будет в порядке. Я уверен в этом. По крайней мере, наш лицей.

Мстислав Русаков, председатель правления НКО "Русская школа Эстонии": В Эстонии одна из самых популярных и одна из самых страшных фраз: "от меня ничего не зависит, я маленький человек". Увы, поэтому большинство русских в Таллине не ходят голосовать и отдают свои права другим. Но ведь есть и другой у нас опыт - Муствеэской русской гимназии. Там проблема была в том, что в этом маленьком городке, где русские живут со времен Петра I, где 1,5 тысячи населения и две гимназии: одна - русская, а другая - эстонская. В русскую гимназию подали заявление 10 человек, в эстонскую - 1 русский, который решил, что хочет учиться на эстонском языке. Отгадайте, какую гимназию захотели закрыть, а какую оставить, и какую гимназию присоединить к какой. То есть, несмотря на арифметику, закрыть решили русскую гимназию и этих 10 детей передать в эстонскую гимназию. Было принято решение городского собрания этого города, что так и должно быть.

К счастью, в этой гимназии оказался очень активный председатель попечительского совета Любовь Смирнова, она обратилась к нам, мы туда приехали с Алисой Блинцовой из НКО "Русская школа Эстонии", собрали всех людей, собрали депутатов, родителей, мэра Муствеэ Макса Каура. Мы очень долго спорили, но договорились до того, что городское собрание это решение отменит. Прошло пару месяцев, они действительно это решение отменили, русская гимназия в этом городе сохранилась.

Еще пример, что от нас многое зависит. Готовится новое эстонско-российское межгосударственное соглашение, которое могло бы значительно осложнить некоторые вопросы поддержки русской школы в Эстонии. Самое главное - не только взаимное признание дипломов, не просто обмен студентами, а то, что русские в Эстонии имеют право учиться на русском языке.

Нелли Кузнецева, журналист: Недавно у нас появилась памятная доска мемориальная в честь первого президента России Ельцина, к которому у многих тут нелюбимое отношение. Потому что в 91-м году, когда заключался договор между Эстонией и Россией, русское население сдали без всяких условий. Там пункта об образовании вообще не было. А Польша, между прочим, успела заключить договор с Литвой о том, чтобы там образование сохранялось на польском языке, хотя поляков там не так много. Есть союз польских школ, есть польская партия, которая имеет определенные преференции на официальном уровне. Работают польские школы. Вот недавно там тоже было давление насчет того, чтобы в польских школах вводился литовский язык. Но Польша ведь вмешалась в этот скандал, у нее было основание, у нее был договор.

Петр Положевец: Мне кажется, что уповать на роль государства, что Россия поможет в Эстонии сохранить русские школы, это наивно. Потому что Эстония - суверенное независимое государство… Но мы можем поддерживать школы не на уровне государства, а на уровне профессионального сообщества, на уровне гражданского общества, на уровне конкретных контактов. Это правильно, и это мировой тренд. Поэтому я думаю, что чем активнее вы будете здесь работать в этом направлении, тем больше будет и отклика со стороны российской педагогической общественности, которая достаточно сильна.

Накануне этого общественного педсовета пришло немало вопросов, так Александр из Пярну спрашивает: "Почему в Эстонии вопросами русского школьного образования занимаются не педагоги и методисты, а политики, прокуроры и сотрудники полиции безопасности? Достаточно вспомнить историю с Олегом Бесединым и Алисой Блинцовой, которых чуть под уголовку не подвели. С чем это связано? Пусть мне реформисты скажут честно, они затеяли школьную реформу или спецоперацию по ликвидации русского школьного образования?"

Алиса Блинцова: Я мама, у меня двое детей, учатся в школе, являюсь членом попечительского совета. Как вы знаете, против нас было возбуждено уголовное дело за то, что мы написали ходатайство дать школе право учиться на русском языке. Наша гимназия, одна из старейших школ города Таллина. Эту школу закончил Алексий II, она оставалась русской даже во время немецкой оккупации, школа с очень большими традициями. И мы хотим, чтобы наша школа и теперь оставалась русской.

Олег Беседин, телережиссер и продюсер, председатель попечительского совета Таллинской Кесклиннаской русской гимназии: Следователь просила, чтобы я признался, это не моя подпись под ходатайством. Следующий раз она обвинила нас, что мы вдвоем с Алисой решили, чтобы школа осталась русской. На самом деле голосовала вся школа, и только один человек воздержался.

Следователь говорила: подпишите, что вы виновны, тогда вы обойдетесь штрафом, это будет вам небольно - 500 евро. А если не согласитесь, будет 4 года тюрьмы. Мы проходили по двум статьям: подделка подписи и использование поддельной подписи в государственном учреждении. Дело продолжалось больше полугода. Сейчас можно сказать, что все завершилось благополучно, дело было закрыто по причине абсурда… Многие люди поддержали нас финансово. НКО "Русская школа" собрали деньги для адвокатов. Всем большое спасибо. Мы вернули судебные издержки и кто хочет, может обратно запросить свою сумму.

Галина Нооркыйв, преподаватель русского языка в эстонской школе: У меня чисто учительский вопрос. Вы называли фантастические суммы, что в Москве учителя получают до 80 тысяч рублей. Это почти две тысячи евро. За такие деньги и у нас мужчины пошли бы в школу. У нас сейчас 22-24 часа надо вести, чтобы минимум 715 евро получить. А сколько у вас?

Петр Положевец: 18 часов ставка. Но и вам вопрос. Сколько часов отводится русскому языку?

Галина Нооркыйв: Практически школа может выбирать, с какого класса преподавать русский и сколько часов. Но не больше четырех в неделю. В нашей школе, как и в большинстве школ Эстонии, преподаю русский с шестого класса, три часа в неделю. А в гимназии только два часа. В большинстве школ русский язык по выбору, как второй - иностранный. Но я хочу с радостью сказать: у нас, например, 40 человек выбрали русский и только 7 - немецкий. И то это ребята из русских семей, которые считают, что они русский знают. На самом деле не знают, одна девочка на русском написала то самое знаменитое слово "еще" с четырьмя ошибками - "исчо".

Любовь Козырькова, учитель Таллинской Махтраской русской гимназии: У нас учебники для русских школ в основном переводятся эстонцами. А проблема такая, что порядок слов в эстонском языке совсем другой. Может ли межгосударственное соглашение предусматривать качество учебников для русских школ?

Валентина Юргенс, бабушка третьеклассника: Внук читает учебник русского, подготовленный эстонскими методистами, и говорит: "Бабушка, мне непонятно". Читаю и сама не понимаю. Русскими буквами какие-то чужие слова: в Африке говорят на африканском языке. И целый столбик африканских слов. И второй столбик, причем вразнобой. Значит, деткам надо подумать, как их скомпоновать. При чем русский язык и африканский? Я за этим увидела унижение.

Галина Сапожникова: Это величайшая глупость, а не унижение.

Вы определили еще одну болевую точку: кто учит русскому языку авторов учебников для учителей русского языка в ближнем и дальнем зарубежье? Чем тут может помочь Россия? Этот вопрос мы зададим и высоким чиновникам, и ведущим лингвистам России. Возможно, придумаем еще один проект по поддержке авторов учебников на русском языке.

Людмила Семина: Замечательно, что вы поддерживаете учителей русского языка. Но я скажу, что русский язык сохраняется не только на уроках русского. Я - учитель музыки. И музыку в первую очередь переводят на эстонский язык. Это тот предмет, который первым на амбразуру был брошен. И сейчас даже в русских школах директора говорят: "А какой предмет? Музыку". Музыку на эстонский. Насколько могу, я еще борюсь. Могу ли я принять участие в Пушкинском конкурсе?

Конечно, да, как и все педагоги русисты, преподающие в зарубежных школах основные предметы на русском языке. Заходите на сайт "Российской газеты" и ждите в январе новой темы для учительских эссе.

Послесловие. Обмен взглядами

"В прекрасном городе Таллине провинциально и скучно. Тонкий слой творческой интеллигенции выдавливается, как паста из тюбика. Кто может, тот уехал, не важно, эстонец ты или русский. В Австралии появились даже целые эстонские поселки. Вот и моя дочь уезжает на этой неделе от нас навсегда. Она получила там вид на жительство".

"Знаете, в чем драматизм современной Эстонии? Представьте, что в магазине опять продают только одни цветы - красные гвоздики. Мультикультуризм воспринимают как угрозу национальной безопасности. Нам бы русскоязычных удерживать двумя руками, интеллектуалов возвращать, творцов приглашать. Быть вместе в европейской семье. Нет. Хуторская логика".

Мои собеседники не таят своих имен… Кому надо в Таллине, тот всегда знает, как кого зовут.

Петр Положевец вспоминает памятник в Северной Ирландии: два подростка через ров тянут руки друг другу и не могут дотянуться. Рвы, траншеи, пропасти глубоко сидят в нашем сознании. Зло злом не лечится. Толерантность через "око за око" не прививается.

Знакомая журналистка рассказывала о том, как она читала беседу эстонского журналиста с финнами, у которых тот долго допытывался: защитит ли Финляндия Эстонию, когда на нее нападет Россия. Уже был такой министр обороны у одной великой державы, который с криком "русские идут" выбросился в окно… Самое лучшее, что мы можем делать, - разговаривать, уважая право другого.

От дружбы еще никто не умер. От ненависти гибли целые цивилизации

Игорь Калакаускас, учитель Таллинской тынисмяэской реальной школы, лауреат Международного Пушкинского конкурса: Будем реалистами. Часов мало. Учителю могут помочь виртуальные программы. Здорово было бы сделать нарезку из популярных ток-шоу или знаменитых советских фильмов, где ученики могли бы заметить ошибки, которые допускают в своей речи герои (помните этот момент в "Доживем до понедельника": "А они ложат и ложат!..") и записать все это на диск. Такие "интерактивные проверочные работы". То есть нужен практический методический материал. Кстати, наверняка видеоуроки Марины Королевой где-то сохранились. 

Как мы "забыли" Эстонию

Когда из зала раздался жесткий вопрос: почему Россия не помогает русским школам в Эстонии, за государство ответить мы не торопились. Просто в конце горячей дискуссии Игорь Тетерин вручил сертификаты. 50 местных гимназий и лицеев в ходе благотворительной акции "Богатства культуры - школам Эстонии" клуба "Импрессум", получат книжные комплекты: коллекции из 100 альбомов "Великие художники", 40 томов собрания "Великие поэты", а еще 26 томов библиотечки "Великие композиторы" и 30 томов коллекции "Великие музеи мира".

Добавим: за 13 лет в Международном Пушкинском конкурсе приняли участие более 5 тысяч учителей, 650 из них стали лауреатами, в том числе из Эстонии 20 человек, и были гостями Москвы и "Российской газеты".

"Российская газета"